Стать номером один

Ранее журнал «Гофроиндустрия» писал о достижениях и перспективах компании SFT Group. В этом номере мы приводим неформальное интервью с Анатолием Штейнбергом, председателем наблюдательного совета SFT Group, где он рассказывает о становлении своей карьеры, мировоззрении, истоках компании, истории «Каменской бумажной фабрики» и личных предпочтениях.

• Анатолий Владимирович, сейчас Вы – известный в отрасли предприниматель. Расскажите, с чего начинался Ваш путь в бизнесе?

- Я окончил Пермский политехнический институт по специальности «отраслевая кибернетика» в 1974 г. На последних курсах проходил практику в Пермском специализированном пуско-наладочном управлении по монтажу и наладке автоматизированных систем управления в ЦБП. Было такое управление, работавшее по всему Советскому Союзу. Еще будучи студентом, я уже принимал участие в пуске БДМ на бумажной фабрике в Краснокамске, а также проходил практику в Соликамске.

• Получается, Вы всю жизнь связаны с целлюлозно-бумажной промышленностью?

- Именно так. Окончив институт, я начал работать в этом управлении. По работе приходилось бывать в командировках, внедрять автоматизированные системы. Был в Усть-Илимске на наладке АСУТП по очистке сточных вод. Занесло меня и на Байкальский комбинат, где я тоже занимался системой очистки сточных вод. Собственно говоря, с начала 1975 г. я постоянно находился в так называемой монтажной командировке. Это когда ты два месяца находишься на месте командировки, затем на неделю возвращаешься на базовое предприятия, после чего снова уезжаешь на два месяца. Вот в таком режиме я пробыл в командировке в Байкальске в общей сложности шесть лет. Там я довольно быстро прошел путь от инженера в составе бригады наладчиков до руководителя работ на объекте. Мы не только занимались АСУТП очистки сточных вод, но и автоматизацией варки, отбелки, бумагоделательных машин. В общем, это был неплохой опыт.

В 1980 г. я перевелся из пермского управления на должность начальника цеха контрольно-измерительных приборов и автоматизации на «Байкальском ЦБК».

• Налаживание системы очистных сооружений – очень важная работа. В те времена велись споры относительно экологического вреда от «Байкальского ЦБК». Вспоминается известный фильм на эту тему – «У озера». 

- Да, но фильм вышел на экраны гораздо раньше. Могу сказать, что за автоматизированную систему управления стоком вод Байкальского ЦБК я получил медаль ВДНХ. Общеизвестно, что в течение всего своего существования «Байкальский ЦБК» подвергался жесткой критике по вопросам экологии. В период перестройки очень многие политики делали карьеру на подобной критике.

Самым большим нашим достижением в Байкальске считаю то, что мы добились проведения экспертизы ЮНИДО (Организации Объединенных Наций по промышленному развитию) без государственной поддержки. Мы самостоятельно вышли на штаб-квартиру этой организации, и в течение года эксперты из тринадцати стран мира провели экспертизу. Они подготовили доклад, в котором был сделан вывод о том, что очистные сооружения ЦБК уникальны и не имеют аналогов в мире, а качество очистки – самое высокое в мире. Сам по себе ущерб экологии Байкала был не столь явным, как утверждали экологи. Тогда много говорили о пятне загрязнений на донные отложения в точке сброса сточных вод. Экспертиза установила, что пятно стабилизировано и уже в течение десяти лет не только не росло, но сокращалось. За счет внедрения новых технологий сброс снизился. Можно было бы жить и дальше. Но дальше у комбината – своя история.

• Как складывалась Ваша карьера в дальнейшем?

- В начале 1990-х гг. очень остро встал вопрос о закрытии или перепрофилировании комбината. В связи с этим я придумал себе должность заместителя директора по перепрофилированию и внешнеэкономическим связям. После советской монополии на внешнюю торговлю для «Байкальского ЦБК» открылись возможности осуществления экспортных поставок.

Наверно, я был готов к тому, чтобы заниматься экспортом, в первую очередь именно потому, что моей «родной» специализацией была кибернетика и автоматизация. Почему? Потому что компьютеров у нас не было. Те, кто занимался автоматизацией, были вынуждены разбираться с импортными поставками, понимать, как делаются контракты, где что можно купить. Естественно, они были больше готовы к работе с экспортом. Так мы сделались первым предприятием, которое самостоятельно стало поставлять продукцию на китайский рынок.

Одновременно проходили процессы приватизации, и я стал председателем совета директоров «Байкальского ЦБК». Находясь на этой должности, я по-прежнему занимался теми же двумя вопросами – работой с государственными органами по предотвращению закрытия комбината в связи с экологией, работой с экологическими организациями с тем, чтобы найти взаимопонимание по этим вопросам, а также обеспечением жизнеспособности комбината за счет экспорта. И то, и другое, в общем, реализовывалось вполне успешно. В какой-то момент я еще был избран депутатом Законодательного собрания Иркутской области. С большой гордостью могу сказать, что, будучи депутатом, я во всех выступлениях с удовольствием подчеркивал такой момент, что «Байкальский ЦБК» платил налогов больше, чем Братский и Усть-Илимский комбинаты вместе взятые. По объему производства тогда каждый из них превосходил Байкальский в пять-семь раз. При этом «Байкальский ЦБК» платил налогов больше.

• Как появилась Ваша сегодняшняя компания SFT Group?

- Это произошло в 2002 г., когда частные акционеры «Байкальского ЦБК» получили предложение о продаже своих долей. Государству принадлежало 49% акций ЦБК, и их продажа была запрещена. Было очевидно, что надо продавать акции. Сделка была честной, но надо было начинать жизнь с чистого листа. В Байкальске оставаться невозможно, там ничего другого нет. Поскольку я по долгу службы много времени проводил в Москве, принял решение перебраться туда и начать новый бизнес. Мы переехали вместе с партнером, Валерием Васильевичем Глазыриным, ранее работавшим директором «Байкальского ЦБК».

Как создавался новый бизнес? -Спасибо Александру Шварцу с его ежегодным справочником предприятий ЦБП. Я долго листал его, изучив от корки до корки. Заниматься чем-то еще, кроме ЦБП, в голову не приходило. Выяснилось, что рост в сфере гофроупаковки составлял тогда 14% в год. В советское время должного внимания упаковке не уделялось, и современных упаковочных производств в стране не было. Считаю, что в этом упаковочной отрасли очень сильно повезло, потому что настало новое время, формировалась новая экономика, в страну пришли крупные мировые игроки по производству продуктов питания и товаров народного потребления, которые диктовали свои требования по упаковке. И отрасль практически создавалась с нуля на современном оборудовании. Именно этим сектору повезло. В то же время производство целлюлозы и крафтлайнера было избыточным и ориентировалось на экспорт. А вот современных предприятий по производству макулатурных картонов в России не было.

И было принято решение идти в эту нишу. В зеленом справочнике Шварца мы обратили внимание на «Каменскую картонную фабрику». По состоянию на 2003 г. фабрика в течение пяти лет не имела прибыли. Мы приобрели это предприятие, и через полгода оно стало давать прибыль. В течение какого-то времени мы вникали в суть производства. На Каменской фабрике были старый советский, еще петрозаводский, гофроагрегат шириной 1400 мм, две машины шириной 4200 мм по производству тяжелых картонов. Это были итальянские машины, поставленные в свое время вместе с «АвтоВАЗом». Картон вначале использовался для прокладки автомобильных корпусов, а к моменту покупки фабрики – уже как полиграфический, для производства книжных обложек. И были еще четыре маленькие БДМ немецкого производства 1930-х гг., полученные по репарациям после войны. Нам удалось примерно на 30% увеличить производительность этих машин с небольшими инвестициями. На гофроагрегате мы тоже увеличили производительность на 30% и вышли на объем производства 43 млн м² в год. Я не слышал, чтобы кто-то на таком гофроагрегате производил подобный объем. Уже понимая отрасль, мы снова взялись за зеленый справочник.

В чем разница между нами и другими участниками рынка? Мы пришли из крупного международного бизнеса. Другие взгляды, другие стратегии. Нам неинтересен бизнес в масштабах одного маленького предприятия. Мы ощущаем необходимость в расширении. Поэтому и обратили внимание на Алексинскую фабрику. Мы уже производили самый лучший в России полиграфический картон, но хотелось бы увеличить долю рынка. Алексинская фабрика на тот момент находилась в плачевном положении. Объем ее производства в 2004 г. составлял всего лишь 3 тыс. т.

С приобретением Алексинской фабрики в 2005 г. мы создали управляющую структуру «SFT-Менеджмент». С этого момента образовалась группа компаний SFT. Все на свете делают люди. Костяк нашей компании – это люди, которые успешно работали на «Байкальском ЦБК». Они продолжили работу с нами. Степан Анатольевич Хомяков был финансовым директором «Байкальского ЦБК», а сейчас он – генеральный директор управляющей компании. Анатолий Петрович Сафронов ранее был директором по юридическим вопросам «Байкальского ЦБК», а сейчас – первый заместитель генерального директора управляющей компании. Раиса Матвеевна Зайкова, директор «Каменской БКФ», ранее занимала должность директора по экологии «Байкальского ЦБК». И список этот можно продолжить.

• А что значит название SFT?

- Сейчас эта аббревиатура уже ничего не значит. В свое время мы создали компанию для решения коммерческих вопросов под названием «Сибирский финансовый траст» – SFT. Помните, в том фильме Герасимова звучит фраза: «Нельзя всю жизнь прожить у озера»? Мир велик. Еще до предложения о продаже акций комбината для меня стало очевидным, что необходимо создать что-то кроме комбината. И была создана вот эта компания, в нее после окончания института пришли молодые сотрудники. Компания была переведена в Москву. Сейчас полная расшифровка уже не делается. Можно сказать, аббревиатура SFT дорога как память.

• В чем Вы видите главные стратегические направления вашего бизнеса?

- Создав управляющую компанию, мы сформировали стратегию развития, в которой ставим задачу за 10 лет стать компанией №1 в этом секторе в России. Сроки сжатые, и люди поначалу скептически к этому относились. Но мы эту задачу поставили и начали движение по намеченному пути.

Мне довелось лично познакомиться со многими ведущими европейскими производителями. Руководители компании Saica, ведущего на испанском рынке производителя упаковки из картона и гофрокартона, в свое время показали мне свой завод в Сарагосе и новую бумагоделательную машину. Осмотрев машину, я поинтересовался: «А какого года станина?». Оказалось, 1956 г. Цилиндры оказались того же возраста. Но при этом машина – новая. Испанцы сказали: «Эта техника еще сто лет будет работать. Мы заменили приводы, автоматику, мокрую часть, подготовку массы, и у нас – новая, лучшая машина с высоким качеством». Это первый урок, хорошо отложившийся в памяти.

Испанцы рассказали и о своей идеологии. По их мнению, наиболее успешной в нашем секторе может быть компания, построенная по принципу полной вертикальной интеграции, то есть имеющая собственную систему сбора макулатуры, переработки макулатуры в лайнер, переработки лайнера в гофролист, а гофролиста – в ящик. Они рассказывали об этом в 2004 г. Тогда речь шла об уровне внутренней интеграции 60%. Это значит, что 60% всего производства у них на тот момент было собственным. Но они ставили задачу постоянно увеличивать этот процент. Насколько я понимаю, сегодня они достигли уровня 75-80%.

Собственно говоря, именно из этого и родилась идеология построения нашей компании: у нас должно быть производство лайнеров, сбор макулатуры, производство гофролиста и гофроящиков. Сегодня мы уже имеем степень интеграции примерно 60% по всей цепочке. Исходя из упомянутого принципа, в составе холдинга работают компании по заготовке и переработке макулатуры: «ЮВИ СПб» в Санкт-Петербурге, «Эко Бридж» в Москве, «Эко Юг» в Майкопе и Краснодаре. У нас есть предприятия по производству лайнеров – это «Каменская бумажно-картонная фабрика» в Кувшинове и «Картонтара» в Майкопе. Гофропроизводства работают на Каменской фабрике, в Майкопе, а также в Таганроге («Фамадар Картона Лимитед»).

Развитие бизнеса может происходить путем строительства новых предприятий «в чистом поле», что называется модным термином greenfield. А можно использовать существующую инфраструктуру (в мировой практике – brownfield). Мы развиваемся по второму принципу, то есть приобретаем активы (не очень успешные или вообще убыточные) и начинаем их развивать. Приобретение предприятия в Алексине позволило нам увеличить долю выпуска полиграфического картона до 40% российского рынка. Это другое направление, не относящееся к гофроупаковке, хотя и имеет отношение и к упаковочным картонам. После приобретения «Картонтары» в Майкопе мы смогли существенно увеличить там производительность без серьезных инвестиций.

Нам было понятно, что на рынке необходимо наличие качественного макулатурного картона – тестлайнера и флютинга. При этом в России не было ни одной современной машины. Крафтлайнер на 25-30% дороже тестлайнера, поэтому, естественно, появились потребности в качественном макулатурном картоне. Известно, что в Европе, да и во всем мире, примерно 75% гофропродукции производится из макулатурных картонов, в то время как у нас в начале 2000-х гг. почти 80% продукции производилось из крафтлайнера. Мне было очевидно – это резерв, рынок, куда нужно идти. Необходимо замещать крафтлайнер.

• С этим связан ввод в эксплуатацию в сентябре 2013 г. новой бумагоделательной машины на Каменской бумажно-картонной фабрике?

- Уже в 2005 г. мы понимали, что нужна хорошая бумагоделательная машина. Но строительство машины, рассчитанной на выпуск 200-300 тыс. т, – дело очень дорогое. Была идея построить большую современную машину в качестве совместного предприятия с кем-нибудь из отечественных производителей. Партнеров тогда мы не нашли, а сами по масштабу были не готовы. Оставалось только расти. Мы увеличили производство в Майкопе, Алексинская фабрика увеличила объемы производства с 3 тыс. т до 55 тыс. т. На Каменской фабрике мы построили гофрозавод, который был введен в эксплуатацию в 2008 г.

Рост позволил нам задуматься о самостоятельном строительстве новой бумажной фабрики. Сама по себе бумагоделательная машина проблемы не решает. К ней нужна подготовка массы. Это еще столько же, сколько и машина. Мы нашли остановленную БДМ в Финляндии на предприятии компании UPM, приобрели ее, перевезли на Каменскую фабрику и в течение двух лет реализовали проект строительства новой бумажной фабрики, включающей БДМ, подготовку массы, необходимые склады, очистные сооружения и котельную. Подчеркну, очистные сооружения построили новые, поскольку большая машина требует их наличия. Для ускорения процесса нам пришлось остановить две БДМ шириной 4200 мм по производству полиграфического картона, которые приносили прибыль, демонтировать их и в этом корпусе поставить новую БДМ. Таким образом, мы сэкономили время и затраты порядка 9 млн евро на строительстве корпуса. Машина имеет проектную мощность 250 тыс. т в год. Ее рабочая скорость – 1050 м в минуту.

Что касается системы подготовки массы – она самая лучшая, не имеет аналогов в России. Мы приняли решение работать с одним из ведущих мировых производителей – фирмой Andritz, которая была выбрана на основе тендера. Она же взяла на себя комплексные гарантии.

Теперь перед нами стоит задача – освоить весь ассортимент продукции, выйти на плановые показатели по производительности. Сейчас мы уже делаем порядка 400 т в сутки. Продукция перерабатывается на наших предприятиях и продается на рынке.

• Известно, что «Каменская бумажно-картонная фабрика» имеет богатую историю. Расскажите немного о ней.

- Свое начало фабрика берет в 1799 году. Тогда помещиком Василием Мусиным-Пушкиным в селе Каменное Тверской губернии была основана мануфактура по производству оберточной бумаги для сахара. За свою долгую историю она неоднократно переходила из рук в руки. Перед революцией фабрикой владела семья купцов Кувшиновых. Отец и сын Кувшиновы решили переоснастить производство современной техникой. За оборудованием они отправились в Англию, закупили там машины, погрузили на пароход и поплыли на нем в Петербург. Но по дороге разыгралась нешуточная буря, и пароход затонул. Не спаслись и Кувшиновы. Осталась дочь Юлия Михайловна Кувшинова, которая приняла обет довести дело отца и брата до конца. Она снова приобрела машины в Англии, привезла их и переоснастила фабрику. Надо сказать, что Юлия Михайловна построила больницу, которой город пользуется до сих пор, школу, дом творчества, здание пожарной охраны. Все это используется по первоначальному назначению. Хозяйка фабрики устраивала праздники для детей рабочих. Когда я смотрю на фотографию начала двадцатого века, на которой изображены члены правления фабрики, я вижу людей в смокингах. На фотографиях дети рабочих одеты очень нарядно. Мы так своих детей сейчас не одеваем.

До 1937 г. Каменская фабрика была самой крупной в Советском Союзе. Только после строительства Архангельского комбината фабрика уступила ему свое первенство.

С этой фабрикой и ее владелицей произошла уникальная история. Революция. Экспроприация. Рабочие фабрики обратились к новым властям с требованием не трогать Юлию Михайловну. Они обязались содержать бывшую хозяйку, которую оставили жить в собственном доме. И рабочие содержали Юлию Михайловну вплоть до ее смерти в 1937 г. Дальше произошло еще более невероятное событие. Рабочие фабрики обратились к всесоюзному старосте М. И. Калинину с просьбой переименовать село Каменное в Кувшиново в память о хозяйке фабрики Юлии Кувшиновой. Удивительнее всего, что эта просьба была выполнена, и в 1938 г. село Каменное было переименовано в Кувшиново. Сейчас это город Кувшиново, а фабрика так и называется Каменской. Мы сейчас на главной площади города поставили бронзовый памятник Юлии Михайловне. Да, это история.

• Насколько Вы любите рисковать, открывать новые миры?

- Я – абсолютный авантюрист и игрок. Иногда знакомые предлагают мне зайти в казино. А мне там неинтересно, потому что моя игра – в другом. Что такое казино? Скука и глупость полная. Вот в жизни, в бизнесе – это драйв. Именно в бизнесе – настоящая игра.

• Насколько Вы свободолюбивы?

-Что такое свобода? В определении свободы я согласен с классиками: «Свобода есть осознанная необходимость». Думаю, что нет более четкого определения этого понятия. Свобода – не анархия, это состояние, когда сам задаешь себе рамки.

• Как, по Вашему мнению, будет развиваться сектор гофроупаковки в ближайшие годы?

- Наш сектор прямо связан с потребительским рынком, с доходами на душу населения, с потребительской корзиной граждан. Основной товар, который упаковывается, – это пищевые продукты. 70% упаковки производится для продовольствия. Если в стране идет замедление темпов роста экономики – естественно, замедляется или останавливается рост заработной платы. С учетом инфляции покупательский спрос населения падает. Это сказывается и на продовольствии. Продуктов потребляется меньше. А раз меньше продуктов, то и упаковки надо производить меньше. То же самое касается и других потребительских товаров, в том числе товаров длительного пользования – телевизоров, холодильников, стиральных машин, другой бытовой техники. Все начинает покупаться в меньших объемах. Потребление упаковки также снижается. 

• По работе на Байкальском ЦБК Вам хорошо знаком китайский рынок. Что Вы можете сказать об особенностях ведение бизнеса с партнерами из Поднебесной?

- Это отдельная песня. В свое время мне пришлось буквально пройти Китай пешком вдоль и поперек. Я не преувеличиваю. Весь Китай. Мы от них безнадежно отстали. Вот и все, что я могу сказать. Если в начале 1990-х гг. 

с объемом около 200 тыс. т продукции «Байкальского ЦБК» я считался там крупным игроком, то сегодня весь российский экспорт вряд ли сможет оцениваться как крупный. Точных цифр у меня нет, но думаю, они сами производят порядка 20 млн т в год, и еще могут закупать столько же.

Однажды я три дня торговался за один доллар. Один доллар с тонны. Китайцы имеют собственный особый менталитет, мыслят другими категориями, отличными от европейских. Правда, сейчас это меняется. Молодые китайцы все более вовлечены в мировую культуру. Представители более пожилого возраста мыслят очень длинными категориями. Меня поначалу удивляло, что сто лет для нормального китайца – вообще не срок. Он рассуждает о перспективах на сто-двести лет. Для нас это совершенно неприемлемо. Строить заводы в Китае, наверное, можно. Однажды я был в Шотландии, где состоялось открытие завода, построенного российскими бизнесменами для поставки продукции в Россию. Я спросил: «Почему здесь, а не в России или, на худой конец, в Китае?» Они ответили: «Дело в комфортности бизнес-среды». Да и заработная плата в Шотландии ниже, чем у нас. Мы уже дошли до такого уровня, продолжая сетовать на маленькие зарплаты.

• А есть ли у вас хобби? Остается ли для этого свободное время?

- Да, я люблю кататься на горных лыжах. Хотя бы раз в год – обязательно. Занимаюсь фитнесом, поддерживаю физическую форму. Люблю читать книги.

• Что больше всего нравится читать?

- Совершенно не связанные между собой области литературы – серьезная философия, хорошие стихи и фантастические боевики. Эти боевики относятся к книгам, которые можно один раз прочитать и забыть. Они читаются с единственной целью – разгрузить мозг. А иначе я постоянно думаю. Мой сын даже не дает мне садиться за руль, говоря, что я слишком задумываюсь в машине. Поэтому я очень мало вожу машину сам – где-нибудь за городом, на дорогах с несложным движением.

• Какие стихи Вам нравятся? Кто-нибудь из новых поэтов?

- Нет, только классика. Хотя в свое время я был впечатлен поэмой Е. Евтушенко «Братская ГЭС». Помните, там есть слова: «Я, Братская ГЭС, говорю тебе, египетская пирамида». Пафос созидания, масштаб, величие свершений – это то, чего сегодня в нашей жизни нет. К сожалению. Считаю себя патриотом великой России, и поэтому очень жаль, что сегодня нет той гордости за страну, которая была раньше. Еще одно мое хобби – история. Могу сказать, что знаю историю России, знаком со всеми новыми теориями о происхождении нашей страны.