Опираясь на свои силы

В 2018 году состояние петербуржца Захара Смушкина, по версии Forbes, выросло на $300 млн и достигло $1 млрд. Это позволило ему переместиться в списке богатейших российских бизнесменов со 148-го на 105-е место.

Основной бизнес Смушкина связан с лесопромышленной отраслью. Он является совладельцем группы «Илим» – крупнейшей в России лесозаготовительной и лесоперерабатывающей компании. Одновременно он занимается девелоперским бизнесом, его компания «Старт девелопмент» развивает проект города-спутника Санкт-Петербурга (134 тыс. человек, почти 9 млн м2 недвижимости), куда должны переехать кампусы двух больших университетов – ИТМО и СПбГУ.

Партнер «Илима» – американская компания International Paper, один из мировых лидеров в лесопереработке, – в проекты СП инвестировала уже 230 млрд руб. Среди новых проектов крупнейшим может стать строительство еще одного целлюлозно-бумажного комбината, а возможно, и нескольких. Бизнесмен надеется, что компании поможет новый механизм поддержки инвесторов – соглашения о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК), которого давно ждут российские бизнесмены.

• В последнее время Вы активно участвуете в обсуждении СЗПК. В чем основные плюсы механизма СЗПК – для вас и вообще для крупного бизнеса?

В силу различных причин ВВП России сегодня имеет низкие темпы роста. Один из основных способов изменения этого – увеличение прямых инвестиций. Появление нового инвестиционного закона – правильный шаг, в какой-то степени даже запоздалый.

Предполагается, что СЗПК будет носить интегральный характер и определит ряд важных условий. Во-первых, это шаг в сторону систематизации законодательства, которое сопровождает инвестиционную деятельность в России. Сегодня одновременно действуют порядка 15 различных видов документов – дисперсия достигла критической массы. Новый закон призван интегрировать все имеющиеся инициативы и правовые акты.

Во-вторых, у инвестора появится возможность заключать соглашение напрямую с федеральным правительством. Это важно для бизнеса, так как такое соглашение можно оценивать как самостоятельный актив, имеющий собственную стоимость в силу его высокой юридической легитимности.

И наконец, третье, ключевое условие: в законопроекте может быть предусмотрен заявительный характер. При подписании соглашения стабилизируются условия реализации проекта на весь срок действия соглашения, т. е. до 18 лет. Прежде всего, фиксируется размер налогов на прибыль и имущество. Предполагаются и специальные условия. Совместно с министерством или монополистом можно определить особый размер тарифов, платы за ресурсы и проч. Важный для бизнеса момент – законопроект предусматривает дополнительные источники финансирования инженерной и социальной инфраструктуры общего пользования. Для этого, как предполагается, государство разработает механизм возмещения налогов, уплаченных компанией за выбранный инвестором пятилетний период, но не позднее 10 лет с момента начала реализации проекта.

Надеемся, что законопроект будет внесен в Госдуму в весеннюю сессию и все предложения РСПП, появившиеся в процессе обсуждения, будут учтены. Хорошо бы внести небольшую корректировку в название «Соглашение о защите и поощрении капиталовложений». Поменять местами «защиту» и «поощрение». Ведь сначала необходимо создать условия для инвестиций, а потом – защищать их.

• Как вы оцениваете 2018 год для «Илима»?

В целом год был успешным. Маржинальность остается высокой. Это говорит о том, что стратегически мы движемся в правильном направлении. Объективно помогает и рынок. В частности, азиатский. Рост онлайн-продаж приводит к резкому увеличению потребности Китая в упаковке. Это наш стратегический рынок, на котором мы работаем более 25 лет.

• По проекту «Большой Усть-Илимск» в Иркутской области вы построите завод по производству картона мощностью 600 тыс. т в год. Кроме того, проведете модернизацию действующего производства целлюлозы с увеличением ее выпуска на 130 тыс. т в год. В Усть-Илимске у «Илима» пока нет производства упаковки, в отличие от ЦБК в Братске (Иркутская обл.) и Коряжме (Архангельская обл.). Как продвигается проект, есть ли сложности? Будете ждать СЗПК?

Да, конечно. Сейчас мы находимся на стадии проработки проекта. Подали документы в Минфин. В марте на совещании при первом заместителе председателя правительства Антоне Силуанове протокольно зафиксировали основные параметры проекта и обязательства сторон. Рассчитываем быть одними из первых, кто заключит СЗПК.

В группе «Илим» сформирована политика в отношении стратегических инвестиций, которой мы строго придерживаемся. В компании есть стратегическое управление. Этим мы, кстати, отличаемся от наших американских партнеров, у которых этот вид деятельности обычно отдается на аутсорсинг. Мы тоже, конечно, прислушиваемся к советам консультантов – аналитиков, инвестбанков, но в первую очередь руководствуемся рекомендациями собственного подразделения.

Два раза в год мы делаем update стратегии, которая всегда имеет пятилетний горизонт. Обычно решение об инвестициях принимается на основании многих факторов, два из которых являются базовыми. Первый – превышение спроса над предложением. Второй – обеспеченность сырьем.

Поэтому я сверяюсь с этими двумя параметрами. В отношении первого все в порядке – мы видим рынок, наши покупатели подтверждают интерес. А вот по сырью есть вопросы. Это отдельный большой разговор. Не знаю, насколько он будет вам интересен в силу отраслевой специфики.

• Конечно, интересно – без сырья ничего не сможете сделать. В чем там проблема?

Сначала следует пояснить, что 1 млн т продукции – это приблизительно 5 млн м³ сырья. Серьезный объем потребления.

В Усть-Илимске, к примеру, основной нашей продукцией является хвойная беленая целлюлоза. В то же время соотношение хвои и листвы на наших арендованных участках равно приблизительно 70% к 30%. В этом смысле у нас есть дисбаланс – продукция не в полной мере адекватна произрастающему сырью. Мы мало задействуем в своем производстве лиственные породы, а рубим и платим за весь арендованный нами лес. Время от времени мы делаем варки лиственной древесины, но этого недостаточно.

Новое производство картона сбалансирует структуру потребления сырья – соотношение использования листвы и хвои будет 40% к 60%, что гармонизирует продуктовый портфель и лесосырьевую базу.

• Сколько сырья покупаете на рынке?

В Сибири где-то процентов 30, в европейской части, для Коряжмы, – порядка 55%.

• Где будете брать дополнительные 6–7 млн м³ древесины?

По действующему законодательству распорядительными полномочиями в отношении лесного ресурса обладают региональные власти. В соответствии с правилами обращаемся к губернатору Иркутской области (Сергею Левченко), остальное рассчитываем приобретать на рынке. Предложенные регионом участки частично закроют базовую потребность. Но есть проблема в качестве леса, который нам предоставляют. Реальное положение дел не всегда соответствует данным в лесоустроительных документах. Вторая проблема – лесосырьевая база удаляется от комбинатов, что по понятным логистическим причинам экономически невыгодно. Лес есть. Вопрос в его местоположении и качестве.

Кстати, больше трети общей численности сотрудников группы – это люди, которые заготавливают и доставляют древесину. Это огромная отрасль! Мы производим около 3,5 млн т продукции в год. Смело можете умножить это на 5 и получите 18–20 млн м³ древесины, которую нужно заготовить и привезти на комбинаты. Это бесконечный поток движущихся по дорогам тяжелых грузовиков и вагонов с лесом. Поэтому для нас доступность и эффективность использования ресурса – очень серьезный вопрос. Тем более что строительство лесной инфраструктуры, в частности дорог, также ложится на наши плечи.

• Какие сроки запуска нового производства по проекту «Большой Усть-Илимск»?

Ориентируемся на 2021–2022 гг.

• Деньги ваши?

Чем больше доля собственного капитала, тем выше стоимость инвестиций. Поэтому мы всегда стараемся сделать отношение собственных средств к заемным минимальным. Обычно – 15%. У нас хорошее отношение долга к EBITDA, так что объем заимствований не является ограничивающим фактором.

• Как планируете развивать ЦБК в Братске и Коряжме? Какие потребуются инвестиции?

Для Братска разработана и реализуется программа наращивания мощностей. В наших планах – настроить действующее картоноделательное производство на максимальную мощность. Сейчас объемы производства в Братске составляют 120–130 тыс. т картона в год; после модернизации, которую мы планируем завершить к концу года, эта цифра вырастет до 300 тыс. т. Параллельно немного увеличим производство целлюлозы. В итоге комбинат станет самым крупным производителем ЦБП в стране.

Сейчас пальму первенства удерживает наш же комбинат в Коряжме. Здесь мы создаем новый древесно-подготовительный цех, модернизируем основное оборудование и инфраструктуру. Мощности значительно не увеличиваем, цель – совершенствовать качество и технологии. Это место с очень высокой конкуренцией по сырью. В регионе расположены «Архангельский ЦБК», «Монди СЛПК» и целый набор более мелких предприятий. Стратегически мы смотрим на Коряжму с точки зрения выпуска ритейловых видов продукции. Там еще остается порядка 130 тыс. т товарной целлюлозы (т. е. предназначенной для рынка. – «Ведомости»), но и ее мы хотим конвертировать в продукцию более высокого передела. Это может быть упаковка, бумага и т. д.

В целом Коряжма – успешное предприятие, мы вложили в него значительные инвестиции, создали уникальное для России производство белых офисных и офсетных бумаг. Продукция комбината в большей степени ориентирована на рынки России и Европы – в силу географии. А эти два рынка сейчас не демонстрируют такого высокого роста, как, например, китайский. Поэтому концентрируемся на наращивании объемов в Сибири. Может, к текущей инвестпрограмме добавится новый greenfield-проект.

• Тот самый новый ЦБК, о котором вы говорили ранее?

Да. Может быть, и не один. Мы изучаем возможности.

В России как минимум три проекта строительства целлюлозных комбинатов – в Красноярском крае (ВЭБ и Segezha Group), в Вологодской области («Свеза»). 

• А вы случаем не планируете совместное строительство ЦБК?

Все может быть. Мы знаем эти проекты, со всеми в контакте, но считаем, что главный принцип – корейский, т. е. опора на собственные силы. ВЭБ, например, может выступить финансовым партнером, мы изучаем их проект на базе «Краслесинвеста». Но нужно учитывать возможную токсичность ВЭБа из-за санкций – мы же российско-американская компания.

Есть и другие варианты. Думаю, до лета какое-то решение примем. Есть рынок, который пока открыт, свободен. «Илим» обладает уникальными компетенциями – мы единственные, кто в последние десятилетия реализовал масштабные проекты в Сибири. Поэтому мы понимаем, что делать и какой нужен проект.

• Жаль только, что оборудование по-прежнему не будет российским – его у нас не выпускают.

Да, это правда. Ситуация даже хуже – рынок оборудования для целлюлозно-бумажной промышленности консолидирован 3–4 игроками. Поэтому нам, например, сейчас приходится стоять в очереди на заказ.

• Средства для новых ЦБК уже одобрены?

Инициатива проекта принципиально одобрена советом директоров. Теперь проект будет проходить все соответствующие стадии, одна из которых – согласование финансирования.

• В группу «Илим» входят два завода по выпуску гофроупаковки в Ленинградской и Московской областях. Как собираетесь их развивать? Будете ли строить новые?

Обсуждаем различные сценарии. Такие фабрики стоят относительно недорого  – 1,5–3 млрд руб. Готовы развиваться с помощью M&A, рассматриваем и варианты партнерства. Сами процесс не форсируем. К сожалению, российский рынок готовой упаковки значительно не прирастает. Поэтому сейчас не считаем это направление приоритетным. Кстати, наш американский партнер – главный игрок на рынке упаковки в США: контролирует порядка 25% рынка.

• Вы уже считали, сколько суммарно было инвестировано в проекты группы «Илим»?

Всего с момента существования СП, т. е. с 2007 г., – более 230 млрд руб. Это вложения самой компании. С момента приобретения долей партнеры в нее не инвестируют. Пока все довольны, операционная маржинальность выше отраслевой, а доходность на капитал на протяжении 10 лет продолжает оставаться в диапазоне 15–20%.

Санкции и правительство

• Россия уже несколько лет под санкциями США и Европы. Как это отразилось на вашем совместном бизнесе?

К счастью, почти не отразилось. По отраслевому признаку мы не являемся предметом санкций. Тем не менее, если бы меня спросили, пошли бы сегодня наши американские коллеги на создание СП, я бы ответил, что скорее всего нет.

• Партнер – International Paper – не стал проявлять больше осторожности в одобрении новых инвестиций?

Пока не замечаем этого. Более того, президент International Paper Марк Саттон – председатель Российско-американского делового совета. Но это не означает, что риск санкций мы полностью игнорируем. Два раза в год проводим оценку юридического поля, определяем, насколько управление компанией адекватно внешней ситуации.

• Традиционный вопрос: не обсуждается ли изменение долей участников СП?

Нет. И вы знаете, сейчас эта позиция крепка как никогда. Для обеих сторон выгоднее оставаться 50% на 50%.

• International Paper владеет в России целлюлозно-бумажным комбинатом в Светогорске в Ленинградской области. Ранее вы говорили об идее интегрировать его в состав СП. Это решение принято?

Пока нет. Это наш партнер, и у нас хорошие отношения, но он не собирается расставаться с активом ниже рыночной цены. Мы ее плюс-минус разделяем. Теперь задача – найти синергетический эффект. Изучение этого вопроса продолжается. Рано или поздно сделка состоится. Но на текущий момент для совместного предприятия считаем более перспективными те проекты, о которых мы говорили выше. Кстати, Светогорск хорошо бы смотрелся частью европейских активов «Илима». Если внутренний рынок станет более перспективным, чем экспортный, мы ускорим заключение этой сделки.

• Летом 2016 г. генеральным директором «Илима» стала Ксения Соснина. До этого она была президентом International Paper в России, представляла интересы вашего американского партнера в совместном предприятии. Женщин, возглавляющих крупные промышленные компании, не так много. Почему, как вы думаете? Есть ли плюсы в таком выборе с гендерной точки зрения или этот вопрос в компании и для Вас лично вообще не стоит?

Действительно, это редкость. Крупными российскими индустриальными компаниями, как правило, руководят мужчины. Вы правильно заметили, что успешность – это не вопрос гендера. Ксения Николаевна – профессионал высокого уровня. Нам импонирует, что она открыта к новым знаниям, искренне увлекается проектами, является сторонником инновационных подходов.

Есть еще один важный момент. В нашем совместном предприятии действует внутреннее соглашение, согласно которому один партнер предлагает, а другой утверждает CEO. Исторически генеральными директорами были иностранцы. К третьей ротации совет директоров пришел к мнению, что СЕО должен быть российским, но с большим опытом работы в иностранных компаниях. Равноудаленность и нейтральность генерального директора в СП имеет большое значение. Кроме того, он должен быть тонким и дипломатичным человеком, умеющим найти компромисс в любой ситуации. Женская интуиция пришлась, как никогда, кстати. Ксения Николаевна смягчила напряжение, которое всегда в той или иной степени присутствует в акционерной конструкции 50 на 50.

Архитектурное наследие и частная коллекция 

• Вы хотели открыть в Петербурге частный музей. Идея еще жива? Где он может расположиться, что планируете там выставлять? Ведь вы сами коллекционер искусства. В 2016–2017 гг. показывали в Эрмитаже свою коллекцию предметов эпохи Мейдзи (1862–1912). До этого собрали коллекцию русского искусства. Что сейчас?

Сейчас я вернулся к мировой живописи – это contemporary art конца 1940-х и до 1980-х гг. В России практически нет произведений этого периода. Хотя среди основателей направления много выходцев из России, которые по разным причинам уехали из страны.

В современном мире, где все сферы деятельности жестко регламентированы, практически нет места субъективному. К счастью, в моей жизни бизнес и хобби дополняют друг друга. Коллекционирование и различные социально-культурные проекты, такие как музей, дают возможность реализовать свое право на индивидуальность.

Создание музея современного искусства – это личная мечта и, как мне видится, важный и своевременный проект. Мы гордимся историческим наследием, но практически ничего не делаем для популяризации современного искусства. Оно находится в слепой зоне у государственных музеев. В то же время есть множество частных коллекций, достойных экспонирования. Музей современного искусства в Конюшенном ведомстве мог бы стать той самой площадкой для масштабирования опыта взаимодействия бизнеса и государства в этом вопросе. Надеемся, что проект удастся воплотить и Санкт-Петербург обретет новое культурное и, что немаловажно, эффективное с экономической точки зрения пространство.  

Андрей Гордеев, «Ведомости»