Ассоциация упаковщиков Казахстана о сырьевом голоде

Ассоциация упаковщиков Казахстана добивается возобновления запрета на вывоз макулатуры за пределы страны. Это необходимо сделать, чтобы целлюлозно-бумажная промышленность (ЦБП) страны продолжала работать и развиваться.

Бумажный вопрос
Как пояснил глава ассоциации Батырбек Аубакиров, макулатура – единственное сырье для отечественных производителей бумаги и картона. Но в настоящее время большие объемы макулатуры уходят на экспорт, и казахстанским заводам буквально «нечего перерабатывать».

«У нас 90% основного сырья ЦБП – это макулатура. В Казахстане по естественным причинам отсутствует производство древесной целлюлозы. В Казахстане нет деревьев, лесистость всего 3,8%. А целлюлоза – основной компонент для производства бумаги и картонов. Поэтому борьба за макулатуру является естественным и постоянным процессом. А в условиях единого экономического рынка со странами ЕАЭС этот вопрос становится еще более конкурентным», – отметил Аубакиров.

Макулатура стала привлекательным экспортным товаром. По данным экспертов,  это привело к росту цен на рынке ЕАЭС на 30–40% за последние три года.

«При этом объемы экспорта стран ЕАЭС довольно скромные. С 2015 года эта цифра не превышала 300 тыс. тонн из-за дефицита сырья. Поэтому страны ЕАЭС периодически вводят временные запреты на вывоз макулатуры за пределы своей страны. Например, Беларусь с 2011 года продлевает этот запрет. Россия ввела запрет на период с декабря 2015-го по апрель 2016 года», – рассказал Аубакиров.

На рынках ЕАЭС лидирует российская макулатура. По оценке отраслевых экспертов, в качестве сырья российские бумажно-картонные комбинаты на 80% используют макулатуру, а остальные 20% – товарная целлюлоза.

По словам специалиста, российские производители нашли выгодным закупать сырье в Казахстане. За счет преимуществ в курсовой разнице и эффекта масштаба производства они скупают макулатуру в Казахстане, оставляя вне конкуренции небольшую отечественную отрасль ЦБП.

«Поставщики отечественной макулатуры зачастую работают в серой зоне, без уплаты налогов. Им проще и выгоднее сдать «за наличные» и получить быструю выгоду. Соседние рынки Кыргызстана и Узбекистана не производят товарную целлюлозу и тоже скупают казахстанскую макулатуру для своей плодоовощной и пищевой отрасли. В итоге отечественные предприятия остаются недозагруженными. Например, сейчас в Казахстане показатель загруженности производителей гофрокартона ниже 50%», – говорит Аубакиров.

В результате дефицит приводит к росту цен на сырье, что сказывается на цене конечной продукции для потребителей.

Нужен запрет?
Изменить ситуацию к лучшему для казахстанских производителей и потребителей мог бы временный запрет на экспорт макулатуры. Согласно правилам ЕАЭС, ограничения могут водиться сроком на шесть месяцев, затем их можно продлить.

«Казахстан вводил ограничительные меры с ноября 2016-го по май 2017 года и показал практически полную загруженность предприятий. Производство бумажной продукции выросло на 34% в стоимостном выражении. Это позволило увеличить налоговые поступления отрасли в период запрета на 55% и создать новые рабочие места. Три завода купили оборудование, чтобы нарастить свои мощности», – приводит данные глава ассоциации.

Ассоциация упаковщиков Казахстана считает, что дальнейший запрет необходим, чтобы не потерять уже начавшие простаивать из-за нехватки сырья предприятия, которые будет вынуждены сокращать людей и закрываться.

«Мы понимаем, что эта мера не решает в корне проблему. Системное решение видится только в устойчивом развитии отрасли, которое будет направлено не только на максимизацию прибыли и удовлетворение потребителей, но и на создание и умножение экологических и социальных выгод», – подчеркивает Аубакиров.

Соседние рынки Кыргызстана и Узбекистана не производят товарную целлюлозу и тоже скупают казахстанскую макулатуру для своей плодоовощной и пищевой отрасли. В итоге отечественные предприятия остаются недозагруженными. Например, сейчас в Казахстане показатель загруженности производителей гофрокартона ниже 50%

Минэнерго против
«Министерство по инвестициям (МИР РК – прим.) знает о проблеме экспорта и в прошлом году дало добро на запрет. Нас поддержала и Национальная палата предпринимателей. Когда мы обратились с просьбой о возобновлении запрета в предновогодний период, когда требуется максимальная загрузка мощностей, МИР РК вновь нас поддержало, однако министерство энергетики выступило против запрета», – рассказал Аубакиров.

Как пояснил глава ассоциации, раньше Минэнерго не участвовало в согласовании приказа о запрете на вывоз макулатуры. Свою позицию ведомство первоначально обосновало принципами расширенного обязательства производителей (РОП).

«Сейчас оператор РОП компенсирует определенные затраты организаторов и переработчиков макулатуры, что должно снижать себестоимость конечной продукции и стимулировать собирать больше, работать прозрачнее, инвестировать в инфраструктуру раздельного сбора. Однако этот принцип не работает. В Казахстане перерабатывается 100 тыс. тонн макулатуры, а на 2018 год в РОП заложили компенсацию всего на 20 тыс. тонн. Поэтому сборщикам макулатуры будет выгоднее продавать, причем на экспорт», – поясняет Аубакиров.

По словам Аубакирова, ассоциация провела несколько встреч на разных уровнях с руководством Минэнерго, предоставила анализ, справки и документы.

«Сейчас основной аргумент министерства энергетики – опасение, что в случае введения запрета вся макулатура останется на территории Казахстана в виде мусора, то есть что предприятия не справятся с переработкой. Это противоречит представленным нами данным и потребности отрасли в сырье», – заметил председатель ассоциации.

В ходе переговоров Минэнерго согласилось утвердить запрет на экспорт только лишь картонной макулатуры. Аубакиров отмечает, что противостояние идет на уровне «данные статистики против данных заводов».

«Опять же пример: они готовы согласовать запрет на картон. А по поводу бумаги утверждают, что, по их данным, офисной бумаги завозится на 80 тыс. тонн, а перерабатывается всего около 10 тыс. тонн. По нашим данным, в нашу ассоциацию входят четыре завода – они перерабатывают 80 тыс. тонн, и этого им не хватает для полной загрузки мощности», – указал специалист.

Кому достанется сырье
Глава ассоциации всерьез опасается, что достигнутый в последние годы рост казахстанской целлюлозно-бумажной промышленности прекратится. Более 60% продукции ЦБП приходится на упаковочные материалы. Основная часть упаковочных материалов, около 70%, идет в пищевую промышленность. Поэтому Ассоциация производителей упаковки готова добиваться запрета на экспорт сырья.

«ЦБП демонстрирует динамичный рост и остается перспективной и инвестиционно привлекательной для бизнеса. Объемы инвестиционных вложений в ее модернизацию, которые в 2016 году составили 8,147 млрд тенге (~$25 млн), увеличились за пять лет в семь раз. В ЦБП трудятся порядка трех тыс. работников. По имеющимся данным, только за три года отрасль заплатила в бюджет налогов на 7,5 млрд тенге (~$23 млн). Есть такое выражение: «кто владеет сырьем, тот владеет промышленностью». Если мы сейчас вопрос с сырьем не решим, то ни о каком развитии целлюлозно-бумажной промышленности речи быть не может», – заключил Аубакиров.

Соседние рынки Кыргызстана и Узбекистана не производят товарную целлюлозу и тоже скупают казахстанскую макулатуру для своей плодоовощной и пищевой отрасли. В итоге отечественные предприятия остаются недозагруженными. Например, сейчас в Казахстане показатель загруженности производителей гофрокартона ниже 50%
В тоже время в компании Kazhemp заявили о своих планах по производству целлюлозы из технической конопли. Мощность производства составит до 300 тыс. тонн продукции.

Генеральный директор компании Kazhemp Максим Скрынник рассказал о планах компании по расширению посевной площади технической конопли до 5 тыс. га.

«Весной мы еще будем просчитывать экономическую сторону вопроса и принимать окончательное решение. Но техническая возможность есть. Если мы пойдем на все 5 тыс. гектар, то объем производства волокна и семян может увеличиться до 6 тыс. тонн и 2,8 тыс. тонн соответственно. Кроме того, мы запускаем весной завод по первичной переработке технической конопли, который сможет с мощностью этих 5 тыс. гектар справиться», – заявил Максим Скрынник.

Новый завод будет работать на полную мощность уже в апреле этого года. Путем декомпонизации там будут производиться длинное волокно (используется для производства текстильных материалов), волокно короткое (для изготовления нетканых материалов) и костра1 (для изготовления целлюлозы и абсорбентов). Области применения этого сырья очень широкие.

«Мы нашли несколько интересных направлений по производству продукции из костры. Есть стандартные направления – использовать как абсорбирующее вещество. Сфера применения – сельское хозяйство. Ее используют на фермах в качестве подстилок для скота. Второе направление – добыча нефти. Костру можно размельчать в муку и использовать ее для устранения розливов нефти. Третье направление мы отработали недавно в Японии. Мы получили из костры неплохую целлюлозу, которую можно использовать в бумажно-картонной промышленности», – заявил Максим Скрынник.
Если у компании получится сделать эффективный по цене товар, то он не исключает, что конопляная бумага может пойти на экспорт и снискать популярность. Однако, отмечает он, бумагу можно делать не только из костры, но и из короткого волокна. Такая продукция получается более прочной и лучше растягивается.

«Мы получили два вида целлюлозы и уже наметили рынки, которые мы можем ими покрывать. Во-первых, это упаковочный бизнес: различная упаковка, гофроизделия, гофрокоробки, картоны. Всю продукцию можно производить из костры, а при необходимости бумагу можно усиливать за счет короткого волокна. А также весь рынок санитарно-гигиенических товаров: салфетки, бумажные полотенца и все остальное», – поделился он.

Как рассказал Скрынник, сверхзадача KazHemp – выйти на производство 200–300 тыс. тонн целлюлозы в год. В 2018 году производственные процессы будут отработаны, после чего первая продукция уже будет выпускаться в промышленных масштабах. Компания ставит себе срок выйти на достижение этого показателя за пять лет. «Для Казахстана это новая, перспективная отрасль. Да и для мира тоже, ведь в таких масштабах из технической конопли целлюлозу никто не производит», – заключил Скрынник.

1    Костра — одревесневшие части стеблей прядильных растений (льна, конопли, кенафа и др.), получаемые при их первичной обработке (мягчении, трепании). Костра составляет 65–70 % массы лубяного стебля и в основном состоит из целлюлозы (45–58 %), лигнина (21–29 %) и пентозанов (23–26 %)